что Арбенин тебя очень, очень любит.
(Насмешливо улыбается.)
Наташа. Разлюбит поневоле. — Впрочем, он очень умел притворяться прежде с другими, почему же не притворялся он со мной? кто может поручиться? — Правда, он мне сначала немного нравился. В нем что-то необыкновенное... а зато какой несносный характер, какой злой ум и какое печальное всегда воображенье. Боже мой! да такой человек в одну неделю тоску нагонит. Есть многие, которые не меньше его чувствуют, а веселы».
Белинский делает Наталье Загорскиной предложение и получает немедленное согласие. Присягая на верность своему жениху, она показывает ему арбенинские стихи, которые до тех пор носила на своем нательном кресте. Белинский читает стихи вслух, и Наталья рвет заветный список. Так символически описано предательство девушки, которой одной была доверена живая тайна страдающей души Арбенина. Вот как описана последняя сцена разрыва, когда Наталья сообщает Арбенину о своем замужестве:
«Наташа. Нам не надобно больше видеться; я прошу: забудьте меня! это нас обоих избавит от многих неприятностей. Мало ли есть рассеяний для молодого человека!.. вам понравится другая, вы женитесь... тогда мы снова увидимся, будем друзьями, будем проводить вместе целые дни радости... до тех пор я прошу вас забыть девушку, которая не должна слушать ваших жалоб!..
Владимир. Прекрасные советы! (Ходит взад и вперед. С сухим смехом.) В каком романе... у какой героини вы переняли такие мудрые увещания... вы желали бы во мне найти Вертера!.. прелестная мысль... — кто б мог ожидать?..
Наташа. Рассудок ваш то же говорит, что я; только вы его не хотите слушать!
Владимир. Нет, я не стану мстить Белинскому! — я ошибался! — Я помню: он мне часто говорил о рассудке: они годятся друг для друга... и что мне за дело? пускай себе живут да детей наживают, пускай закладывают деревни и покупают другие... вот их занятия! — ах! а я за один ее веселый миг заплатил бы годами блаженства... а на что ей? — какая детская глупость!..
Наташа. Мои слова неприятны вам; но правда, говорят, никому не нравится. Я сама вам теперь признаюсь, что вы, ваш характер, ваш ум сделали на меня сначала довольно сильное впечатление; но теперь обстоятельства переменились, и мы должны расстаться: я люблю другого!.. так я подам вам пример: я вас забуду!..
Владимир. Ты меня забудешь? — ты? — о не думай: совесть вернее памяти; не любовь, раскаяние будет тебе напоминать обо мне!.. разве я поверю, чтоб ты могла забыть того, кто бросил бы вселенную к ногам твоим, если б должен был выбирать: вселенную или тебя!.. Белинской тебя не стоит, он не будет в состоянии ценить твою любовь, твой ум; — он пожертвовал другом для... о! не для тебя!.. деньги, деньги, вот его божество!.. и тебя принесет он им в жертву! — тогда ты проклянешь свою легковерность... и тот час, тот час... в который подала мне пагубные надежды... и создала земной рай для моего сердца, чтоб лишить меня небесного!..
Наташа. Еще раз говорю вам: перестаньте; — вы слишком вольно говорите. (Помолчав.) Мы не должны больше видеться. Какая вам охота смущать семейственную тишину? Этот мгновенный пыл пройдет; а после, — после мы будем друзьями!..
Владимир. Не слишком ли вы полагаетесь на свою добродетель! — нет! — я не способен жить остатками сокровища, принадлежащего другому!.. что осмелились вы предложить мне? — Создатель! теперь я верю, что демоны были прежде ангелами!
Наташа. Господин Арбенин, ваше упрямство, ваши дерзости нестерпимы! — вы несносны!
Владимир. Отчего вы прежде со мною так не говорили?
Наташа. Вы правы: я смешна, глупа... как хотеть, чтоб сумасшедший поступал как рассудительный человек!.. оставляю вас, и, признаюсь, раскаиваюсь, в первый и последний раз, в том, что хотела кого-нибудь утешить! — вы пренебрегли все приличия, и я не намерена терпеть долее!
(Уходит; но останавливается в глубине театра и смотрит на него.)
Владимир. Бог! бог! — во мне отныне к тебе нет ни любви, ни веры! — Но не наказывай меня за мятежное роптанье... ты... ты сам нестерпимою пыткой вымучил эти хулы. Зачем ты дал мне огненное сердце, которое любит до крайности, и не умеет так же ненавидеть! — ты виновен! — пускай твой гром упадет на мою непокорную голову: я не думаю, чтоб последний вопль погибающего червя мог тебя порадовать!»
Пьеса заканчивается трагически. Арбенин, переживший смерть матери, проклятый родным отцом, преданный возлюбленной, не выдерживает этих испытаний, сходит с ума и умирает. Похороны его назначены в тот же самый день, когда Загорскина венчается с Белинским. Наверное, лишним было бы упоминать, что стихи Арбенина, обращенные к Загорскиной, — это те же самые стихотворения, которые Лермонтов адресовал Наталье Ивановой.
Вот над каким текстом неустанно работал пораженный несчастной любовью молодой поэт, когда в июне 1831 года писал своему другу: «Я теперь сумасшедший совсем. <...> Черт возьми все свадебные пиры». Невозможно сказать однозначно, что именно отвлекло Наталью Иванову от романа с молодым поэтом. Как видим, многое, действительно, намекает на предполагаемую свадьбу. Делать предложение для семнадцатилетнего Лермонтова было совершенно невозможно, несвоевременно, он об этом и помыслить еще не мог. А Наталье Федоровне Ивановой, падчерице, бесприданнице, выросшей в большой семье, уже пора было думать о браке. Возможно, возникла какая-нибудь выгодная партия, возможно, она была не против, возможно, сообщила о своей готовности поэту. Вероятно также, что выгодная партия расстроилась, и Наталье пришлось еще несколько лет мыкаться в родительском доме. Ситуация вполне обычная и понятная, и девушка вела себя так, как и предполагалось принятыми в обществе нормами поведения — не воспринимать же всерьез страсть юного поэта, как бы это ни было занимательно и приятно. Она себя романтической героиней не ощущала, зато хорошо понимала свой долг перед семьей и своим собственным будущим.
Расследовавший «загадку Н. Ф. И.», И. Л. Андроников забавно описывал свой разговор с внучкой Натальи Федоровны, Натальей Сергеевной Маклаковой, с которой ему довелось общаться:
«— Наталия Сергеевна, — спросил я, удивляясь все более, — почему вы никогда никому не рассказали о знакомстве вашей бабушки с Лермонтовым, о его любви к ней? Почему имя ее никогда не появлялось в печати? Для чего вы хранили его в тайне?
— А для чего нам было сообщать в печать имя бабушки? — спросила Наталия Сергеевна. — Чем нам гордиться? Тем, что бабушка... предпочла дедушку?»[98]
Это, конечно, легенда, как легенда и то, что имя Натальи Ивановой до того времени не появлялось в печати в связи с именем Лермонтова. «Дедушка», то есть законный муж Натальи Федоровны, не может быть обвинен в том, что «отбил» ее у Лермонтова. Думается даже, что брак с Обресковым был для нее уже скорее тем шансом, который страшно было упустить.
Известен тот факт, что будущий муж Н. Ф. Ивановой Николай Михайлович Обресков был человеком с подпорченной репутацией. В 1826 году он, отпрыск известных аристократических родов, офицер, был обвинен в краже драгоценностей из дома своей родственницы, жены воронежского губернатора Кривцова, судим, лишен звания и всех прав дворянства и отправлен простым солдатом на Кавказ, где участвовал в турецкой войне, получив в битве при Эрзеруме солдатского Георгия. Путь Обрескова назад, в дворянство, был трудным и долгим. Только в 1833 году он был высочайше прощен и уволен из армии в чине коллежского регистратора, это самый низший чин по Табели о рангах, не дающий прав потомственного дворянства. Как раз в этот период и произошла встреча с Натальей Федоровной Ивановой. В 1836 году она уже носила фамилию Обрескова. Можно, конечно, предположить, что их связало сильное взаимное чувство, которое вынудило Наталью Федоровну (и всю ее семью) закрыть глаза на перипетии биографии предполагаемого жениха. А может быть, причиной этого брака было фатальное отсутствие женихов. Только в 1846 году Обрескову было возвращено потомственное дворянство, которое распространилось на его детей еще через три года. В семье Обресковых их было четверо, старший сын родился в год гибели Лермонтова.
В стихах, посвященных Н. Ф. И., Лермонтов много раз клялся, что не забудет ни ее любви,
